ravie: (Default)
Поздний вечер. Tombe la neige... Tu ne viendras pas ce soir - поет Сальваторе Адамо. Шу вальсирует по комнате. Я собираюсь спать. Звонит Юля: можно к тебе? (La neige ne tombe pas. Tu viendras ce soir)
Как я хотела этого, когда жила в общаге: чтобы мои друзья могли прийти ко мне в любое время. Не зависеть от чужого распорядка. Вот оно, получите и распишитесь. И мне это чертовски нравится.
"Я так люблю тех, кто входит в дверь мою без стука
и выходит в окно"
читать дальше )
Мастерю розочки из остатков атласных лент. Складываю истории. Шутливо пикируюсь с друзьями. Смотрю на свои фотографии в чужих альбомах.
Пью кофе, таскаю чернослив.
Что я там говорила про счастье повседневности?
ravie: (Default)
* )

** )
Медитации. Разговоры по скайпу. Закаты. Морозный воздух.
Как я гадала в сентябре по ромашке (не обрывая лепестков): Будет? Не будет? Будет?
ravie: (Default)
Там были камни с обкатанными краями, крупные, тяжелые, и море пыталось утянуть их в свои глубины. Во время прилива вода подбиралась к самому парапету, а потом волны медленно откатывались, неповоротливые, сердитые, и влекли камни за собой. Редкие храбрецы, или глупцы, или просто одуревшие от близости моря городские дикари, вырвавшиеся из плена офисных стен, - они купались во время отлива, и море не желало отпускать их, валило с ног, выкатывало камни, лишало опоры. Они выбирались наконец на незыблемую землю и лежали, обессиленные, опустевшие после пережитого. 

После отлива среди круглобокой гальки лежали спутавшиеся водоросли, длинные, пахучие, и беспомощные, медленно высыхающие медузы. Мы, дети, бесстрашно брали их в ладошки и выпускали в воду. Может быть, неумолимое море снова выбрасывало их на берег, не знаю. Но некоторые вздрагивали прозрачным бахромистым окаемом и уплывали туда, далеко.

Волны не могли справиться с берегом вот так, нахрапом, но, когда они отступали, на поле боя все было перевернуто с ног на голову. Откуда-то появлялись не сдавшиеся, не обточенные еще камни, острыми краями царапающие наши босые ноги. Тучи расходились, выглядывало солнце и светило, и грело, горячее, жаркое. И тогда камни становились обжигающими. Бабушка выбирала несколько камушков поменьше, чтобы лечить больное горло. Полежишь с камнем на шее, и воспаление проходит. Можно снова тайком от взрослых покупать мороженое. Но солнце, мороженое, пляж - все это было неважно, когда шторм отступал и можно было снова купаться, часами не возвращаясь на сушу. 

Море жгло солью ранки на ногах, солью пахли волосы и кожа, и долго после купания ощущался вкус соли на губах. 

Море прекрасно. Все мое детство я твердо знала, что летом будет море, и соль, и жара, и мне не была страшна долгая заполярная зима. Море всегда случалось. Оно приходило в мою жизнь рокотом волн, вкусом соли, ночными купаниями в теплой воде, лунными дорожками на рябистой поверхности и ослепительным блеском солнца в тысячах бликов. Я никогда не видела его в первозданной силе, всей мощи свирепой стихии. Мое море было ласковым и нежным, и даже штормовые волны, пытающиеся обуздать непокорные острые камни - даже эти волны были развлечением, запретным - не попробовать, но - великолепным зрелищем. 

В тот год я увидела дельфинов. 

Иногда они резвились далеко-далеко, на грани видимости, и мы страшно боялись, что это акулы, и старались не заплывать далеко, но с затаенным восторгом представляли себе встречу с клыкастым гигантом.
Однажды дельфины подплыли совсем близко. В десяти метрах от нас они вдруг вырвались из воды, и струйки ее и капли блестели в лучах солнца, а дельфины изгибались дугой и - всплеск! - вот уже они прыгают в полукилометре, и удаляются, и мы щуримся, пытаясь разглядеть точки на горизонте, там, где море и небо различаются всего несколькими оттенками лазури.

Лазоревское.

Там были камни. Волны. Нехитрое детское счастье.
И дельфины. Свободные, настоящие дельфины. Они резвились на прогретом мелководье у изрезанных берегов. И смеялись.
ravie: (Default)
Подумать только, я ведь хотела написать совсем не о ничегонеделании. Хотела рассказать о том, как прекрасно смотреть на чьи-то фотографии и узнавать знакомые места, переживать заново прекрасные моменты, слать приветы далеким-любимым,
и еще про то, как хорошо жить в лесу, купаться в речке, греться у костра, и как открыты люди вокруг, и как ритм барабанов стучит в твоем сердце, и как все становится правильно,
и про то, что жить - это само по себе изумительно, невероятно, иногда вот так поглядишь со стороны и это потрясает. Да, наверное, именно это я и хотела рассказать.





Дождь

May. 15th, 2011 01:18 am
ravie: (Default)
Сегодня дождит, и вечное мое проклятие, мокрые кеды, снова усложняют жизнь. Ноги мерзнут, и еще приходится просить сухие носки, когда приходишь к друзьям. Зато одуряюще пахнет мокрой землей и еще - наконец! - уютно до невозможности читать под этот славный перестук по подоконнику. Хорошо хоть, клетчатого пледа нет и чай я бросила.

Вчера кормили уток в Тропарево. Сидели в уединенном местечке в стороне от тропы, на бревне, никого не трогали, и тут доблестные стражи порядка пришли документы проверять. На другой стороне озера странные человеки бросали в огонь петарды, к ним отчего-то никто не подходил. Глупые люди, глупое общество, глупая страна, но какая разница, пока можно глядеть на воду и медитировать. Спокойствие внутри.
 
А сегодня дождит, и шашлыки пришлось жарить не в лесу, а в старенькой советской шашлычнице на седьмом этаже где-то в Деревлёво. Тому, что не пьянствовали в лесу, я радовалась, тому,  что не в лесу - печалилась. Впрочем, лесов на мою долю хватит, надеюсь. 
Зато топили шоколад в свежеподаренном фондю (и первая клубника этой весны!), под портвейн орали про маму-анархию и играли в странные настольные игры с гоблинами, картами и магическими книгами. Выиграла и сбежала. Пьянок на мой век уже хватило, в отличие от лесов. 
 
Сегодня ночь музеев, о чем сообщили встреченные по пути товарищи, но дождь, дырявый зонт и мокрые кеды отбивают тягу к знаниям. Лучше к ним тянуться дома, в тепле и с дождиком по подоконнику. Читаю про интриги римлян, охоту на ворон доблестных российских самодержцев, байки про морских ястребов,  слишком человеческое по Ницше и чуть-чуть еще про Каддафи. Нет ничего интереснее, чем сама жизнь, а история - все эти переплетения судеб, политик, войн, взлетов и падений - полотно миллионов ниток, тяни любую и пугайся. Или восхищайся, или завидуй, или не верь. Все равно истину  знают только ткачихи. Ну и Скалли с Малдером где-то рядом.
 
Пряди мою нить, Мойра.
 
Месяц назад ветер гонял пыль по прямым улицам Петербурга, было солнечно, но холодно, мы с бабушкой гуляли по набережным и по магазинам, и однажды отправились гулять в лето. В оранжереях были пальмы, папоротники, цветы, экскурсовод и кислорода столько, что он сшибал с ног. Еще месяц назад в Петербурге я ела ватрушку с творогом, сидя за столиком в кафетерии одного факультета искусств. Всего столиков было пять. Или четыре. И стояли они прямо в коридоре, ведущем от вахты к лестнице на первый этаж. А еще там из окон были питерские дворы, старые дома с облупившейся штукатуркой, крыши с трубами и облезлыми, как штукатурка, котами. И декорации на лестничных площадках. Это был самый прекрасный факультет, что я видела. 
А несколько дней назад ела пирожок с рисом в другом кафетерии другого университета, и там из окон были река, грядки и теплицы соседней сельхозакадемии, и это тоже было прекрасно, и я даже думала, не пойти ли мне в аграрный.
По-хорошему, конечно, стоит пойти в свой университет. Но по-хорошему не выходит, приходится через дальние ебеня, зато по-интересному.
 
Ведь как оно в природе: каждое утро восходит солнце, каждую весну становится тепло и зелено. Это как-то ободряет, честно говоря. Мне говорят, что время перемен, что изменяющийся мир и легкая адаптируемость у новых поколений, а я думаю, что листья появляются, и цветет и пахнет, и одуванчики желтеют, и три тысячи лет назад также цвело и пахло и желтело,  а значит, мир еще не сошел с ума. Деревья - они знают, что делают. В отличие от людей.

И мы снова пускаем мыльные пузыри, как прошлой весной, и гуляем ночи напролет, как прошлым летом, и каждую пятницу собираемся и смотрим новые серии Хауса и теории большого взрыва, сектанты этакие, а значит, весна, все хорошо, жизнь продолжается, и я не беспокоюсь о том, что будет за поворотом. Я вместо этого читаю чьи-то жизни, перескакивая через столетия. И дождь стучит по подоконнику.

December 2012

S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 10:42 pm
Powered by Dreamwidth Studios